Опыты чтения

Между стихами и поэзией

Опубликовано в журнале «Гипертекст» № 12, 2010

Владимир Глинский. Улица меняет цвет. — Уфа: Вагант, 2009.
Галарина. Терруар. — Уфа: Вагант, 2009.

I
Хорошее стихотворение держит, как скелет, массу сложных явлений: и мысли поэта, и его предсказания (или глупую мечтательность), и приметы времени, окружающие автора. Стихотворение накапливает информацию об эпохе, и со временем она является читателю, наподобие спрятанной меж кирпичей здания записке.
Тем интереснее мне было открывать стихи из серии «Места силы», объединяющей, по словам Айдара Хусаинова, поэтов «магического романтизма», «последних поэтов советской империи».
Казалось бы, стихи Владимира Глинского не широки в географическом и бытийном смысле, но их «кухонный» масштаб обманчив — он несколько шире. Да, тексты Глинского — это островки запотевшего стекла в крохотной комнате, с кривыми узорами от кончиков пальцев, которые пропадают через минуту. Но в эти мгновения читатель может успеть увидеть в них опасную изнанку иного мира, который автор желает и умеет показывать.
Читая его стихи, чувствуешь нарочитый тон. Излишне величественный голос, спутавший между собой высокий слог и сниженную лексику, забывающей о рифмах, стопах — звучит уверенно, а это свойство не сиюминутное, но выработанное.
Ко всем нам с детства вживлена игла,
как камертон нависшего скандала —
его, должно быть, нам и не достало,
и поутру, уткнувшись лбом в окно,
приплюснутой ноздрей вдыхаем белый запах,
с руки дрожащей в банку капает пшено,
как пух в сердцах растерзанной подушки
на спины пешеходов и собак.
Для многих людей детство и вообще — прошлое, по странным законам остается лучшим временем в жизни. Рискну предположить, что это случай и Владимира Глинского («хочется уснуть и видеть сны»). Может быть, поэтому так сильны образы, которые он создает, пытаясь рассказать о своем предчувствии застывшей на месте жизни.
Сумрачный «Гамлет» — один из примеров такого рассказа. Я не говорю об образах («отары девичьих сердец» и еще многие — это работа лексики на пользу не столько смыслу, сколько звуку, что очень хорошо), а о сильных выводах:
Люби меня, растрепанная мать,
Всей глубиной усталого погоста.
Его изобразительное умение, может быть, ближе всего к способу живописи речным песком по стеклу, когда для каждой следующей картины нужно разметать предыдущий пейзаж. Таковы таинственный «Вечер» и прекрасная ритмичная баллада «Осень: к барьеру!» со стихом:
В безвластном гневе...
Стихотворения из отделов «Стрела на измене» и «Улица меняет цвет», вероятно, написаны автором много позже сборника «Трещины». Дело не столько в сосредоточенности на сложных темах (смерть, старение), сколько в изменении языка. Набор «поэтических» впечатлений сознательно сменяется одной и волнующей мыслью, образы становятся проще, грубее, созданная картина — мрачнее. Стихи «Собачий сонет» , «Причастие луны», «Старение смерти» составляют суть отдела «Стрела на измене». Его чтение — сложная, вдумчивая и скучная работа.
Стихотворения о городе из второй подборки интересны, но не имеют того звучания, которое чувствовалось в «Трещинах». Только «Детский переулок» и «Уфа» отличаются странным и взволнованным тоном. Ощущение города, как огромного живого существа, или же организма, необычно и захватывающе («В городе похожем на птичий клекот...»).

II
В книге Галарины «Терруар» есть несколько удачных строк («Свойства раковины»), но в целом стихотворения расположены от интересных к совсем безыскусным. Главная их слабость в тривиальных образах и беззвучной лексике. Неуместный драматизм нагнетается невычеркнутыми поэтическими штампами («жизнь состоит вся из иллюзий», «астральная тень», «в бессмертность начнется мой путь», «время — река», «Великая любовь», «последняя жемчужина бытия» и т.п.). Любовь, как и любые состояния человека в частной жизни — это сложная, интересная тема, но повышенная чувствительность и склонность к живописи далеко не главное в настоящем стихотворении. Постоянное ударение на это слово преследует при чтении сборника «Терруар», но ни отклика, ни ответа оно не вызовет: неловкий пафос и отсутствие вкуса у автора развеивает тайну и мучительность настоящей любви. Вышедший в начале XX века сборник «Кипарисовый ларец» (посмертно) Иннокентия Анненского служит примером, что великое стихотворение о любви может быть написано без упоминания этого чувства, а самые страшные слова (по выражению самого поэта) — будничные.
В книге «Терруар» есть стихотворение «Радость ремесленника» — именно в нем чуть звучит таинственный голос автора, без которого невозможно волшебство, и творчество Галарины остается стихами, но не поэзией.
Таковы две книги из новой серии издательства «Вагант». Поколение поэтов, которое представлено в ней, интересно и своеобразно. Стихотворения, написанные ими, еще ждут внимательного читателя, для которого большинство нестоличных имен — белые пятна, неисследованные земли, каких множество на карте современной русской поэзии. Работа по их открытию происходит каждый день и радостно, что в издательстве «Вагант» есть на это силы.

Рустам Габбасов


© 2001–2017 Р. Г.

Текст принадлежит автору и не может быть перепечатан без разрешения.
Адрес для комментариев и замечаний прост: rustam@rustamgabbasov.ru.
← Опыты чтения