Опыты чтения

«Идея была простая: играть, играть, играть...»

Музыкант Рашид Рамеев, бас-гитарист группы «Outrider» — о себе, родном городе,
«Beatles», «Желтой субмарине», новом «Джаз-клубе» и непрочитанном Паоло Коэльо.

Я ехал к Вам, думал: вы профессионал, музыкант высокого класса. Возможно, лучший бас-гитарист в Уфе. Вам сейчас с людьми проще разговаривать или играть для них?
(усмехается) Для кого как. Тут четко: если говорить о музыке — это работа и мне это нравится. Играть с хорошими музыкантами... А что касается того, чтобы поговорить с интересным собеседником — тут свой кайф, поговорить с хорошим человеком, правильно?
Я готовился к интервью и среди прочего пролистал лекции Виктора Вутена. Он сравнивал музыку с языком. Мы объясняемся с помощью языка, выражаем свое мнение... Вам этот язык трудно было учить?
Видишь ли, Виктору Вутену легче... Не легче, просто он говорит немножко с иной позиции — он джазовый музыкант, а джазовые музыканты несколько другая категория. Мы рок-н-ролльщики. Как ни крути, рок-группа — это группа одного человека, так скажем.
Лидера группы?
Так его назовем, будь он солист или кто угодно. В джазе другая картинка. Я прихожу к такому мнению, что джаз — это музыка для музыкантов. Вот пойми: музыкант где-то работает, в кабаке, к примеру, играет. Порой не всегда то, что ему хотелось бы. А после работы он встречается с друзьями, с музыкантами, они садятся, берут инструменты — и начинают отрываться. Не то, что он играл вечером, на работе, в кабаке, понимаешь!
В «Джаз-клубе» вы выступали в группе «Joint» вместе с Лией Литвиновой. Вы признаете такие понятия как «русский джаз» или это «чужая», не наша музыка? Просто как-то я пришел в гости к дяде, принес ему альбом «Rock-n-roll. Уфа. 70-е» и говорю: «Следующий будет про джаз», на что он ответил: «На Западе уже перестали слушать джаз, а у нас только начинают». Это правда?
Не знаю, я же не в Америке, я здесь. У каждого жанра, у каждого стиля есть своя аудитория. Всё слушают. Да и вообще: «О, Америка, там джаз, там рок!». Хрен в сумку! Ничего, что я буду так иногда? В Америке такая же хрень, то же MTV, по всем FM-радио идет абсолютная попса. Людей, слушающих рок, может быть, чуть побольше, потому что корни такой музыки там все-таки, и уровень повыше, но в процентном отношении, я думаю, аудитория одинаковая... Любой домохозяйке проще Кристину Агилеру включить.
А когда на такую музыку случайно натыкаетесь по радио или по ящику — сразу переключаете?
Нет-нет! Ты знаешь, я посмотрел недавно на DVD концерт Кристины Агилеры — там мама не горюй. Спела как надо. И блюз вполне классически... Несмотря на кучу безголосых танцовщиц. Что касается Уфы: у нас больше джазовые традиции, чем роковые. Джаз был.
Как вам музыкальная атмосфера Уфы?
Классно! Движуха идет, открываются заведения, злачные места, и музыканты становятся востребованы. Это хорошо. Лет, допустим, десять назад — что ты! Сидит в кабаке чувак — один работает, максимум двое, гитара да саксофон, вот и все. А сейчас живых музыкантов подавай. Народ понял, что к чему, нахавался всего, всю эту пену и перхоть... То, что сейчас происходит — вполне нормально. Все становится на свои места, так и должно быть.
Можно сказать, что в Уфе проблемы с площадками для молодых групп?
Вообще-то ежегодно проводятся различные фестивали вроде «Фритоники».
А вы бываете там?
Реже, чем хотелось бы. Я думаю, у нас с молодой музыкой все нормально, движение идет. Нет, в Уфе проводятся концерты, выступления, просто я... домашний кот.
Вас как-то раздражает то, что современному музыканту «легче», все дороги открыты, а вам, когда вы начинали — мешали?
Раздражения нет, есть зависть. «А вот если бы так было, когда я начинал...». Дело даже не в инструментах, а в материале, в записях — ведь проблема была достать! Просто проблема заполучить очередной новый альбом любимой группы. Не говоря уже об оборудовании... Раньше только с помещениями было легче — любой ЖЭК мог предоставить «базу» для репетиции — для них это был только жирный плюс. Сейчас помещение можно найти, но это стоит денег — в этом плане труднее. Конечно, наша музыка тогда не приветствовалась. Макаревич сказал: «Дерево, выросшее под гнетом, никогда не будет прямым». Такова отечественная рок-музыка. Да — давили, да — запрещали. И вот — что имеем? Вернее, сейчас только-только все нормализуется, а тогда, все эти группы — даже названия не хочу говорить.
У вас никогда не было желания уехать из Уфы, поработать в других городах, в той же Москве, где вы будете востребованы?
Согласен, но лет двадцать назад, когда эта мысль возникала и был действительный смысл — не было возможности. А сейчас уже — ну, куда? На пятом-то десятке.
Когда вообще гитару в руки взяли?
Лет, наверное, в пятнадцать.
Это была шестиструнка, акустика, или вы прямо вот так сразу — буду бас-гитаристом?
Нет-нет! Я вообще барабанщиком хотел быть. Потом мы вернемся к этой теме. Я записался в кружок гитаристов, гитару, помню, достал... С этим проблем не было. И стал играть, а руководитель кружка сразу понял, зачем ребята пришли и что им надо. Давал упражнения — Андрес Сеговиа и прочее... Он сам кабацкий такой лабух был.
Кого в Уфе вы назвали бы своим учителем?
Есть такой парень — Миша Сергуняев. Да, я у него занимался; у него была бас-гитара, меня познакомили с ним, мы встретились, что-то стали играть. Он мне поставил руку правильно, ну и несколько занятий дал, какие-то партии — конкретно, «Deep Purple», еще что-то... А потом я сам пошел. Я по тем временам уже многое умел. Для меня рок начался не с группы «Ария» (Рамеев смеется как Азазелло, рассыпавший червонцы перед публикой в варьете) и даже не с «Metallica», при всем уважении. Немножко раньше — в четыре года я первый раз «Beatles» услышал. Это был 66-ой год — они еще были, существовала такая группа, квартет «Beatles». К моим родителям попали записи: мамин брат, мой дядя, прислал записи из Москвы... «Beatles», Чак Берри, Литл Ричард, Чабби Чекер — такие имена. У родителей был магнитофон, старший брат доставал записи, десятые дубли, тот же «Rolling Stones», «Led Zeppelin», «Deep Purple», те же «Beatles», «Slade», «Sweet», «Nazareth» и прочее... Выбора не было: либо человек тупо идет в магазин, грампластинок накупает, все, что предлагалось, либо — по «Голосам» буржуйским через глушилки, либо на «тучу» за контрабандой. Милиция периодически разгоняла... Вот — альтернативный источник получения музыкальной информации, но он требовал несколько больших затрат, нежели первый... Тогда интересно было. Все эти многочисленные ВИА... Сейчас ничего плохого не хочу сказать о тогдашних ВИА! «Самоцветы», «Добры молодцы», «Лейся песня», всякие там «Красные», «Синие», «Голубые гитары» — всякие были. И все играли примерно одинаково — но они именно музыку играли. Музыка была все-таки.
Сейчас рок-музыка 70-х актуальна?
Величайшие группы, такие как Deep Purple, Led Zeppelin, Black Sabbath — тройка, скажем так, — это были идеально сыгранные коллективы виртуозных музыкантов. Они и как группы здорово играли, и каждый их них был супер-солист.
Тот же Пейдж — он ведь группу под себя собрал.
Да, любой из них мог остаться на сцене один — и зал был его. Сейчас этого нет. Это мой идеал, ты знаешь — быть музыкантом в такой группе. Чтобы солисты были яркими. Как в группе Outrider.
Outrider — это ваша идея или Симонова?
У нас с Анатолием идея появилась достаточно давно — скоро уж тридцатник будет, как мы друг друга знаем — и идея была простая: играть, играть, играть. Как это все происходило — отдельная история. Во второй половине 90-х это стало реальным: нашлись люди, которые помогли, и нас «посадили» в эту «Желтую субмарину» в 97-м году. Очень хороший друг наш, сейчас он отошел от дел — кроме благодарности, ничего не скажу. Помог в свое время деньгами, аппаратурой и так далее.
Как вообще к публике относитесь? Замечаете порой — вот что-то не то?
Бывали такие случаи, когда мы оказывались там, где не та публика — тут уж мы ничего не можем сделать. Мы стараемся, из кожи вон, но в конце концов... Нет, все нормально в большинстве случаев. Ну, бывали такие выступления — явно неформатные, «Президент-Отель», к примеру, — кому там рок-группа нужна. Мы не их формат, а они — не наш. А если публика приходит — она чего-то ждет и надо надежды оправдывать. Иначе потеряешь публику и все. А кто такой музыкант без публики? Никто.
Вы записываетесь как сессионный музыкант?
Да, привлекали в различного рода проекты... Ну, тот же последний проект «Rock-n-Roll. Уфа. 70-е» с нашими уважаемыми ветеранами. Было, да — приглашали.
Самое необъяснимое в любом искусстве — стиль. Вы как-то можете объяснить свой стиль игры на гитаре?
Пожалуй, надо просто слушать нас — мы достаточно разноплановая группа... Если блюз играем — то блюз, если рок-н-ролл — то рок-н-ролл. Мы такие — есть у нас свой конек, стилевые рамки, в которых мы, возможно, сильнее, чем другие. О личной манере игры тут вряд ли стоит говорить. Ты спрашивал про первое выступление — я имею в виду проект в Джаз-клубе с Лией Литвиновой. Вот тут уже речь идет о собственном стиле... Репетиция одно, все там срастается, а вот на публике играть — я ведь джазом все-таки мало занимался. Были в юности какие-то «околоджазовые моменты». Хотя то, что мы делаем в составе «Joint» — я бы не назвал это джазом.
Не назвали бы джазом?
Нет, вряд ли это джаз. Наша задача была — играть не рафинированный джаз, а именно... Я бы не хотел, чтобы группа «Joint» была очередной группой, играющей джазовые стандарты. Я очень люблю джазовые стандарты и уважаю людей, которые их играют, но мне просто не хотелось бы этого...
Как вам «Рок против наркотиков»?
Алкоголь против наркотиков! (смеется) Пчелы против меда... Это в любом деле неизменно. Ну, придет сантехник — ты видел трезвого сантехника? Тоже как бы атрибутика. Это издержки работы просто напросто. Что рок-н-ролл, что блюз — у этой музыки ведь функциональное назначение. То есть при каких-то заведениях, где пиво, где все это...
Расскажите о любимых музыкантах.
Роджер Гловер, Джон Пол Джонс, Джизер Баттлер, Глен Хьюз. Такого плана музыканты. Очень много слушал, снимал партии — именно с пластинок, с записей. Это сейчас в интернет залез — пожалуйста, все есть, не говоря уже о видеоматериале. Лафа сейчас музыкантам.
Вы пытались сами составлять уроки для гитаристов? Помимо выступлений не занимаетесь преподаванием?
Нет, из меня педагог не очень-то. Когда обучаемый меня не понимает, я из себя выхожу... Если какие-то конкретные вопросы у кого-то возникнут — пожалуйста, я могу что-то объяснить, что-то показать, а учить чему-то... Ну, кто меня учил? Я считаю, что у каждого свой путь. Даже если я покажу кому-то что-то, какую-то партию, какой-то ход, он воспроизведет его, сыграет, возможно лучше, чем я, в десять раз быстрее и техничней — но это будет не он. Я охотно поделюсь своими знаниями, но ставить это на какую-то крепкую основу — вряд ли, не думал об этом.
На чтение остается время?
Ты знаешь, сейчас только газеты и журналы читаю. Я в детстве начитался. Как ни странно, информационный голод мучит — и телевизор его утоляет. Книжный магазин, и довольно неплохой — буквально через дорогу — но не могу себя заставить вынуть рублей сто из кармана и купить нового Коэльо, посадить себя в диван, не включая телевизор... Я, возможно, еще не успокоился от прошлого периода в жизни.
Вас волнует природа успеха музыкальных групп? Битлз достигли всего, были на вершине славы, хотя в их время существовало много талантливых музыкантов, но они сейчас забыты. Чем это объяснить?
Не знаю, не знаю. Бог, наверное. Хотя я в Бога не верю, но что-то свыше видимо влияет, не без этого. А хотя — ты знаешь, вот не было бы Битлз — было бы что-то другое. Время тогда подошло: нужны были герои, талантливые — как Битлз. Им повезло в небольшой степени, но и работали чуваки — прикинь, два года в Гамбурге по 16 часов в день. Это знаешь какая школа, ого-го... Если медведя можно на велосипеде кататься научить... Битлз оказались созвучны времени. Феномен «Ласкового мая» — тоже оказались в нужное время, в нужном месте. Нужен сейчас Дима Билан — вот вам Димочка. По большому-то счету — да, были музыканты и посильнее, чем Битлз. Пол Маккартни —супербасист или Леннон с Харрисоном — гитаристы? Там в ином дело было.
Вы экспериментируете с техниками игры на гитаре? Отчего, к примеру, не играете слэпом?
Я люблю виртуозных музыкантов, люблю «слэп» Маркуса Миллера — это здорово. Слэп вообще откуда ведь пошел? Фанк. Часто бас-гитаристы оказывались без барабанщика и, чтобы самим себе «помочь», использовали ударную технику... Возвращаясь к началу разговора... Я вообще хотел барабанщиком стать — мне и сейчас нравятся барабаны. Вопрос не стоит так, чтобы начать играть на ударных наконец-то, нет. В душе каждый музыкант — особенно рок-музыкант, и более других — басист — должен быть барабанщиком. Самое главное — ритмичность. Не просто играть ноты, а играть их с барабанщиком, то есть «простукивать» их. Я мыслю как барабанщик, помимо того, что какие-то там мелодические линии веду... Это важно. Слушаю очень многие группы: да, все правильно, все по нотам, и стилистически выдержано, а вот того самого «мотора» нет, а это очень важно.
Безладовый бас признаете?
Эффектно звучит. Есть такой басист — Тони Франклин. Он играл с Джимми Пейджем, с Whitesnake. Он использует безладовый бас — фантастический басист. Жако Пасториус... Это такой переходный вариант между контрабасом и бас-гитарой. Для рок-группы вполне подходит. Там, правда, техника немножко отличается.
Помимо Уфы в каких городах вы выступали?
Было, ездили по Башкирии. В связи с тем, что приглашали... Перед Boney M как-то выступали в Стерлитамаке (Р. Р. смеется). Их менеджер посмотрел на нас и спрашивает: «Чуваки! А мы-то тогда зачем здесь нужны?».

Рашид Рамеев родился 22 июня 1962 г. Гитару в руки взял в 15 лет школьником. Шесть струн показалось много, четыре — вполне, поэтому выбор пал на бас-гитару. В 1977 году в школе познакомился с Анато¬лием Симоновым, с которым создали свой первый школьный ансамбль. После окончания школы поступил в Уфимский нефтяной институт. В студен¬ческие годы играл в ансамбле под руководством композитора Рашита Зиганова и принимал активное участие в музыкальной жизни города Уфы. По окон¬чании института в 1984 году отслужил в армии. Вернувшись, начал играть с А. Симоновым в группе «S.Over». В 1987 году стал лауреатом I городского рок-фестиваля. В 1997 году группа начала выступать в арт-кафе «Братья Люмьер», ныне «Желтая субмарина», взяв себе название «Outrider». [Уфа. Рок-н-ролл. 70-е: Мультиальбом. — Уфа: Информреклама, 2006]

Интервью: Рустам Габбасов


© 2001–2017 Р. Г.

Текст принадлежит автору и не может быть перепечатан без разрешения.
Адрес для комментариев и замечаний прост: rustam@rustamgabbasov.ru.
← Опыты чтения