Опыты чтения

Книга Похода

Гоголь собирал слова в записную книжку. Хорошее, необычное слово — и рядом определение. Можно долго листать гоголевские записные книжки и погружаться в речь, как в реку: мимо по течению проносятся лохматые, обросшие, дикие, неведомые слова. Слова-существа, слова-зверье: теребяка, скосырь, терюх, хайло, чапчунька, сквобышен, шибарта, шугай. Гоголь их приручал, занося для начала в черновики — там они существовали в шепоте, в проговаривании, в прочтении, постепенно привыкая к своему хозяину.
Я скользил по строчкам, немного пугаясь этой тарабарщины, и наткнулся на Слова волжеходца[1]. «Плыть подачею», значилось там — плыть против воды, таща лямку. «Рыскать по Волге» — плыть по теченью.
Вчитываясь в гоголевские находки, я вспомнил об N.
Дружба с N. стала похожа на старую зубную щетку: вещь необходимая, но преследует брезгливое желание купить наконец новую. Мы не ссорились, но потеряли интерес друг к другу. N. выбрал науку, сутками сидел, не двигаясь, за монитором, в динамиках у него звучала неприятная для меня музыка — он рыскал по своей реке легко и непринужденно, тая в душе (так мне казалось) несколько похвальных идеалов: работа в банке, жена общего выражения, стабильность, равновесие. А я мечтал о некоей недостижимой цели, которой можно посвятить жизнь — я был наивен, я плыл подачею, нащупывая за плечом лямку.
1 Гоголь Н. В. <Записная книжка 1842–1844 гг.> // Гоголь Н. В. Полное собрание сочинений: [В 14 т.] / АН СССР. Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом). — [М.; Л.]: Изд-во АН СССР, 1937–1952. Т. 9. Наброски. Конспекты. Планы. Записные книжки, 1952. — С. 539–557.

Мы шли по улице Ленина в кофейню «Ямайка».
— Что читаешь? — спросил он.
— Василия Голованова, «Остров».
— Гм. — Он нахмурился, как если бы я назвал новый фрукт. — Не слышал.
Мне и это показалось раздражающим, даже сам тон — «не знаю таких». Мучительно захотелось уязвить его, изобретательно, остроумно. Унизив, к примеру, Дугласа Адамса.
— А о чем книга? — все-таки поинтересовался он, когда мы заказали по «американе».
— Про побег.
Книга «про побег» материально тяжелая. Ей можно образумить хулигана, ударив его. Собственно, чтение «Острова...» оглушает читателя — написана она человеком, сбежавшим ото всех. Приключение, созданное автором, опасно — оно способно стать примером, губительным для человека сомневающегося.
— Дело в том, что Василий Голованов неспокоен. — Я принялся рассказывать N. о книге. — Это как стихия: пронзает человека — хватит! Я хочу вот так. Я хочу туда. Главное, придумать — что именно. Не обмануться. И тогда кто-то ограничится потрясающей мечтой и крепким сном, а кто-то решится. Книга об острове Колгуеве на краю Земли на Севере... Почему Голованов придумал такой выход? Он настроен на природу. Что люди? Автор умеет создать такие диалоги со многими из них, какие интересны читателю, он видит человека и пишет о нем. Природа для Василия Голованова, выходит, интересна не как повод для публицистики. Ты пропускал описания природы, читая, к примеру, Тургенева в школе? В этом случае у тебя не выйдет поступить так, потому что «Остров» — это мрачное, восторженное, обреченное на неудачу освоение неизведанного пространства, попытка передать словами мысли беглеца из мегаполиса. «Оправдание бессмысленных путешествий».
«Остров, или оправдание бессмысленных путешествий» — книга, разделенная на книги. Ее содержание составляют «Книга Мечты», «Книга Бегства», «Книга Похода», «Книга Судеб» и «Книга Приложений».
«Книга Бегства» — нервная фиксация событий в дневнике. Заварил кашу. Наконец-то в пути. А там будь что будет...
«Книга Похода» — самое интересное. Тебе что-нибудь говорят труды англичанина Тревора-Бетти об острове Колгуеве? Научные исследования флоры и фауны острова, созданные два века назад? А книга украинской художницы Ады Рыбачук «Остров Колгуев», написанная в 1969? Конечно, нет. Потому, что это тебе недоступно.
Есть люди, которые не любят читать про путешествия и путешественников. Их не устраивает борьба ученого Кулика, рванувшего на поиски Тунгусского метеорита, когда в стране искали провиант, раздражают записки Тура Хейрдала или романы Верна. Потому что они не понимают, что ими двигало. Василий Голованов пояснил себе — что именно. «Книга Похода» — напряженный текст, создание которого и было целью автора.
«Книга Судеб» открывает сундучок с сокровищами, которые насобирал Василий Голованов в своем походе на о. Колгуев. Остров населяют ненцы. Он брал: обычаи этого народа, судьбы людей, с которыми сблизился, истории и легенды, сказки и предания стариков-шаманов. Для чего? Чтобы хоть что-то сохранить. Угадай еще, для кого...
Я не упомянул «Книгу Мечты». Знаешь, почему? Не хотел намекать, что ты, романтик, узнаешь себя в ней, и вот тут-то тебе и станет жутко или горько — потому что мечты, описанные в ней, схожи с твоими, а остальные Книги, следующие после нее, достались не тебе, а Василию Голованову — современному исследователю пространства.
«И склонившись к твоим ногам, я обнимаю их и держу молча, как зверь, не знающий слов благодарности, не в силах вымолвить слова, которые хотел сказать: „Любимая, какое счастье, что я там был. И какое счастье, что после всего, что случилось с нами, мы все же встретились...“».
Неужели ты думал, что он добывал сокровища для истории?

Рустам Габбасов
Уфа, 31 августа 2001 г.




Василий Голованов. Остров, или Оправдание бессмысленных путшествий
Василий Голованов
Остров или оправдание бессмысленных путешествий. — М.: «Вагриус», 2002.


© 2001–2017 Р. Г.

Текст принадлежит автору и не может быть перепечатан без разрешения.
Адрес для комментариев и замечаний прост: rustam@rustamgabbasov.ru.
← Опыты чтения